Подборка книг по тегу: "историческая драма"

Семнадцать лет назад Аглая Ренева отказала императору и выбрала любовь бедного поэта. Теперь она — счастливая жена, мать взрослого сына и ближайшая советница государя, читающая секретные документы и неизменно говорящая правду.

Когда сведения о маршруте императора попадают к заговорщикам, подозрение падает на Аглаю. Начальник Особой экспедиции Дмитрий Ратников вызывает её на допрос, ещё не подозревая, что эта женщина изменит не только ход расследования, но и всё его суровое ведомство.

Пока Ратников ищет предателя, Аглая кормит караульных пирожками, заботится об их семьях и доказывает: даже в самых мрачных комнатах справедливость начинается с человечности.

Мари Вяземская больше не должница в доме графа Орлова. Долг ее семьи почти погашен, Ольховка спасена, а прежние унижения остались позади.

Но свобода оказывается страшнее зависимости.

Теперь Мари должна понять, чего хочет сама: вернуться к прежней жизни или войти в дом Орловых уже не как служанка, не как плата за чужие ошибки, а как женщина, имеющая право любить.

Николай Андреевич готов ждать. Александр учится отпускать. Лиззи прощается с первой невозможной любовью и делает шаг к тому, кто умеет оставаться.

Вторая часть исторической мелодрамы о свободном выборе, взрослении сердца и любви, которая больше не просит жертв — только правды.

Аглая Верейская ждала своего первого бала с шестнадцати лет. Она мечтала о танцах, цветах, новых знакомствах и, возможно, о первой любви. Но один взгляд императора перечеркнул всё.
Высочайшее внимание должно было стать честью. Для Аглаи оно стало приговором.
Стоило государю выделить юную красавицу среди десятков других дебютанток, как вчерашние поклонники начали сторониться её. Никто не желал переходить дорогу человеку, которому не принято отказывать. А сам император, похоже, уже решил, какое место должна занять Аглая при дворе.
Только один мужчина не отступил.
Валериан Ренев — молодой поэт без состояния, громкого имени и влиятельных родственников. Ему нечего предложить Аглае, кроме стихов и любви. И совершенно нечем бороться с человеком, в руках которого целая империя.
Но Аглая уже сделала свой выбор.
Она не хочет драгоценностей. Не хочет дворца. Не хочет становиться тайной женщиной государя.
Она хочет выйти замуж за бедного поэта.

Ведомысла зовут Вещим, но он не предсказывает будущее — он видит, как люди сами выбирают свою судьбу. Когда древляне убивают князя Игоря, старая ненависть поднимается из земли, а месть становится единственным законом. Вдова Игоря, княгиня Ольга, не ищет мира — она ищет крови. Ведомысл пытается остановить её, но слово правды тонет в лязге оружия.

Это сказание не о богатырях. Это история о том, как боль становится яростью, а ярость — войной. О людях, которые выбирают месть, хотя знают цену крови. И о том, как трудно сказать «хватит», когда за спиной уже вырыта яма.

Киев, X век. Месть, которая изменит всё.

Италия, 19 век.
Молодой английский аристократ граф Артур Кларенс на карнавале в Венеции встречает загадочную и прекрасную незнакомку.
Та увлекает его за собою - и открывает перед пресыщенным и скучающим денди абсолютно новый мир.
Мир, полный чувственной, обжигающей, ломающей на своём пути все оковы приличия и воспитания, страсти...

В рассказе описывается напряжённая и трагическая ситуация, когда человек становится свидетелем попытки убийства на мосту. Главный герой спасает жизнь молодой девушки, ставшей жертвой обстоятельств. Рассказ затрагивает темы насилия, борьбы за жизнь и помощи в трудную минуту.

Париж, 1715 год. Эпоха Короля-Солнца умерла, оставив после себя разоренную казну, гниющие раны городов и пустую колыбель наследника. У руля умирающей империи встает Филипп Орлеанский — человек со взглядом мраморной статуи и сердцем из замерзшей ртути. Его называют регентом, но он уже чувствует себя королем теней.

Его невеста, Луиза-Антуанетта, — избалованная принцесса, привыкшая к шелку и поклонению. Но первая брачная ночь случается не в дворцовой опочивальне, а в вонючем наемном фиакре посреди Парижа, где вместо свадебного марша звучит свист полицейской плетки. Это не насилие — это объявление войны.

Чтобы спасти Францию от голода и бунтов, им придется превратить свою постель в главный инструмент управления государством. Он будет продавать её тело банкирам ради мешков с зерном, а она — подписывать смертные приговоры его кредиторам, лежа под ним на карте страны.

Мистер Харрисон Клей — образцовый клерк, свято верящий в то, что литература должна быть такой же предсказуемой, как бухгалтерский баланс. Поэтому, прочитав рукопись своей знакомой с её наивным рассказом о честном бедняке, нашедшем чемодан с деньгами и получившем за это награду, он счёл сюжет неправдоподобной глупостью. Но мир решает подшутить над циником: на следующее утро Харрисон сам находит чемодан с огромной суммой. Но что происходит, когда «слишком хорошая история» становится реальностью?

Он вернулся в октябре. Загорелый. Обветренный. С руками, пахнущими смолой и солью. С глазами, в которых было море. Настоящее. Северное. Серое. Бескрайнее.
Вошёл в дом. В десять вечера. Без стука. Я открыла дверь. И замерла. Он был другим. Не царём. Не мальчишкой. Кем-то новым. Большим. Широким. С ветром в волосах. С морем в глазах.
— Анна, — сказал он. И обнял. Не осторожно. Не нежно. Крепко. Сильно. Как якорь бросают. Как канат тянут. Как возвращаются.
Я уткнулась ему в грудь. В кафтан. В запах смолы и соли. В тепло. В жизнь.
— Вы пахнете морем, — сказала я. Хрипло.
— Я пахну свободой, — сказал он. — И смолой. И потом. И три месяца не мылся нормально.
Я рассмеялась. Сквозь слёзы. Сквозь пять месяцев ожидания. Сквозь письма и вино и тишину.
Он поднял меня. На руки. Как пушинку. Я не была пушинкой. Но ему — как пушинка. Понёс в комнату. В гостиную. К огню. Положил на диван. Сел рядом. Смотрел. Долго. Жадно. Как будто не видел пять месяцев. Как будто боялся забыть.
— Расскажите!

Через три года он стал королём. Фридрих Вильгельм Второй. Король Пруссии. А я стала его фавориткой. Официальной. Не тайной. Не в сумерках. В свете. Перед всем двором.
Он дал мне титул. Графиня Лихтенау. Не за красоту. Не за тело. За то, что я была рядом. За то, что слушала. За то, что говорила правду, когда все лгали. За то, что была человеком в стране машин.
Графиня. Дочь гобоиста. Я носила титул как броню. Входила в залы. В синем шёлке. С поднятой головой. Без короны — мне не нужна корона. У меня есть то, что дороже. Его доверие. Его любовь. Его голос, который спрашивает: «Что ты думаешь, Вильгельмина?»
Я думала. И говорила. О налогах. О войне. О союзах. О министрах. Он слушал. Не всегда соглашался. Но слушал. И это было больше, чем получала любая королева.
Двор шептался. Прусский двор — машина шёпота. Дисциплинированная. Выверенная. Каждый шёпот по протоколу. Каждая сплетня по уставу.
«Фаворитка правит Пруссией». «Дочь музыканта раздаёт должности». «Король спит, а графиня решае